Синатра средней полосы

Предновогодний концерт в Смоленске для Дмитрия НОСКОВА – «русского Синатры», как давно называют поклонники хранителя наследия великого крунера (эстрадный певец, придерживающийся эстетики крунинга – манеры пения, представляющей собой нечто среднее между пением вполголоса и ритмической декламацией) прошлого века, – за прошедшие пять лет стал традицией. Декабрь 2025 года не стал исключением.

Полный зал Смоленской филармонии, аншлаг, танцующие под новогодние «нетленки» Синатры пары. Витающий под кружевными сводами бархатный баритон, чьи звуки только тонкий слух отличит от звуков голоса самого Фрэнка. Абсолютное погружение в эпоху джаза и свинга первой половины прошлого века… Прекрасной эпохи «золотого» Голливуда, когда мужчины были элегантными джентльменами, а женщины – блистательными леди. И кто сказал, что имя легендарного «мистера Голубые глаза» забыто или полузабыто? Не верьте. Иначе отчего в декабре, когда Смоленск ещё только мечтал о снеге и на улице было серо и дождливо, у поклонников Носкова-Синатры создалось ощущение присутствия настоящего рождественского волшебства за окнами? Как и присутствия на сцене самого Фрэнка...

«Осинатренный» город

Наше интервью состоялось перед концертом, где гость вечера выступал в сопровождении джазового квинтета под управлением Арка Овруцкого. И хотя мы давно в «друзьях» в соцсетях, лично пообщаться с Дмитрием Носковым у меня получилось впервые. Жалею, что не раньше: разговаривать о Фрэнке, да и просто о жизни и искусстве, как оказалось, с его русским «альтер эго» можно часами. К тому же Дмитрий – артист не просто невероятно талантливый, но ещё и обладающий по-настоящему тонким вкусом и прекрасным чувством юмора. Теперь понятно, почему на его концертах всегда витает по-фрэнковски непринуждённая и празднично-лёгкая атмосфера: чувствуешь, будто бы ты лично приглашён на день рождения, где тебя действительно ждали, тебя видят со сцены и рады именно тебе. Стиль Фрэнка (и об этом давно знают поклонники артиста) певец выдерживает в мельчайших деталях – не только в манере исполнения, общения с залом, но и внешне. Слегка небрежно надвинутая на висок шляпа-федора, лавандовые духи, элегантно-строгий костюм, начищенные до блеска ботинки. И, конечно, неизменный хрустальный стакан любимого виски Фрэнка в руке – тот самый «джекдэниелс».

– Наверняка вам периодически прилетает от моралистов: мол, что это такое, безобразие – артист пьёт на сцене, да ещё на сцене филармонии?!

– Да, иногда бывает. Однажды, на первых гастролях в Тольяттинской филармонии, отыграл первое отделение, и вдруг ко мне подошла одна из сотрудниц со словами: «Дима, это, конечно, безобразие!.. Но мне так нравится!» И улыбнулась. Дело в том, что в моём случае стакан с виски – это часть эстетики, культурного кода. Я вообще за культуру пития, аккуратность. Сам не терплю пьянства. Люблю меру во всём. Недаром, наверное, Весы по гороскопу. Мне важно находиться в равновесии. Так что в канун Нового года – «по чу-чуть» (произносит с акцентом).

– Вы не впервые в Смоленске, кажется, в пятый раз. Но зрителей не становится меньше, наоборот, за неделю до события сложно достать билет. Фрэнк жив, назло всем, кто давно его списал на «нафталиновую фабрику»?

– Да, более того, жители Смоленска мне регулярно пишут во всех соцсетях и моих личных каналах. Всегда очень ждут в гости, да и со Смоленской филармонией у нас сложились прекрасные отношения. Получается, в декабре мы уже едем по стандартному маршруту, в котором Смоленск, Минск, Витебск присутствуют всегда. Правда, из-за моей загруженности в этом году пришлось немного ужать график, так как многовато городов получилось, если принимать во внимание мои частые выступления в Москве, Петербурге, Калининграде.

– Выходит, всё же Смоленск – «осинатренный» город…

– Абсолютно «осинатренный»!

– Где-то читала совершенно невероятную историю о том, как Синатра пришёл в вашу жизнь. Хочется услышать её из первых уст…

– Всё было, с одной стороны, прозаично, а с другой – мистично. Когда я писал музыку к фильму «Любовь-морковь – 2», у меня в качестве временного трека в монтаже лежала одна из песен Синатры. Как раз таки что-то новогоднее, не помню точно – то ли Let it Snow, то ли Jingle bells. В очередной раз подумал: какая красивая аранжировка, какой красивый голос, как замечательно всё сделано! Вдохновился и сохранил себе подборку именно синатровских песен, чтобы слушать в машине. Начал с новогодней подборки, потом захотел познакомиться с другими альбомами Фрэнка. Так один за другим у меня в машине оказалось десять альбомов, которые я слушал в течение пяти лет без перерыва. Перестал включать вообще что-либо другое, даже свою любимую классику, – настолько полюбил эту музыку и голос, подход к аранжировкам, оркестровкам, фразировке. Реально влюбился – если можно так сказать про исполнителя. А пять лет спустя понял, что хочу эти песни не только слушать, но и петь. Интересно, что до того момента я вообще не пел, абсолютно! Не больше, чем любой среднестатистический человек в караоке. Правда, когда меня начали забрасывать комплиментами даже в караоке, понял, что надо идти учиться. На тот момент мне было уже сорок лет… И вот в течение года я обучался. Ходил на джазовые джемы, общался с коллегами – будущими, как потом оказалось. В сорок один год у меня состоялся первый концерт. Сначала для друзей. Я не думал, что это пойдёт дальше. Но – пошло, как круги на воде.

«Мой» Фрэнк хорошо понимает по-русски

– Кажется, настало время для мистической истории?

– Она довольно-таки смешная. В тот период я слушал Синатру где угодно – даже в ванной. Однажды, посмотрев видео одного из концертов, был настолько впечатлён, что, простите, слегка перебрал виски. Ведь, следуя завету Фрэнка, семь раз по сто вечером – это не грех (смеётся). И что же? Он пришёл ко мне – в буквальном смысле. Это произошло в момент, когда я умывался в ванной. Повернулся к зеркалу и… мельком его там увидел. Начал разговаривать с Фрэнком как бы через зеркало. Мы говорили по-английски. Теперь, кстати, «мой» Фрэнк уже хорошо понимает по-русски… Тем более что я пытаюсь интегрировать его творчество в русское пространство, в своё нынешнее творчество. С одной стороны, вся эта история с зеркалом – некая шутка и прикол для шоу, но, с другой стороны, всё действительно было именно так. Артур, мой сын (он же мой директор), однажды зашёл в ванную, когда я наклонился над раковиной, и тоже увидел в зеркале Синатру… Который тут же исчез. Сын в это время был абсолютно трезв. Так что Фрэнк для нас всех действительно жив и давно стал членом нашей семьи. Им пропитана и моя жизнь, и я сам, и моя семья, и каждый угол квартиры и дачи. Его музыка звучит у нас постоянно.

– Под влиянием столь мощной вневременной энергетики Синатры, впитывая его образ и примеряя на себя, как удаётся в нём не раствориться полностью, не превратиться в очередной клон и остаться собой – Дмитрием Носковым?

– Прежде чем пытаться исполнять репертуар Фрэнка, я с ним прожил десять лет, в буквальном смысле. Синатра стал частью меня: я досконально изучил его биографию, фильмы, вкус – всё, что только можно. Перечитал книги, пересмотрел концерты, и, в конце концов, не я стал Фрэнком, а Фрэнк стал мне как отец. Более того, он реально очень похож на моего отца – по характеру, по темпераменту. Хотя мой папа – обычный парень из деревни Шалово Ногинского района под Москвой. По темпераменту – взрывной, мог легко и непринуждённо войти в любую дверь, закрытую для других. Неважно, что это: ресторан, кинозал, концертный зал. В советское время так было нельзя, не принято… А он мог. Таким по отношению к жизни отец оставался до определённого момента, пока его всё-таки не надломила эпоха перестройки. Но ведь у Синатры тоже были свои «перестройки», только они больше касались личной жизни… Хотя с музыкой у него тоже порой были периоды достаточно тяжёлых отношений. Так что этот человек мне близок по духу, по нутру – даже всего его недостатки близки. Их много, он был далеко не идеален. Но я эти недостатки в нём принимаю как черты характера живого человека.

– Действительно родственные отношения… А ведь у Синатры во все времена были и поклонники, и хейтеры – кто считал и считает его недостойной личностью, вспоминают, например, его связи с мафией. Приходилось ли вам выступать, скажем так, адвокатом Синатры?

– О да, периодически выступаю – в узких кругах… Хотя в общем и целом массовая аудитория любит совсем не того Фрэнка, которого люблю я. Я обожаю Синатру, каким он был до 1965 года. А они любят того, который был после – с хитами New York, New York, Strangers In The Night. Порой я сталкиваюсь со снобизмом в определённых кругах, особенно джазовых, – могу сказать, что негативно о Фрэнке и его мастерстве отзываются либо люди не слишком профессиональные, либо такие, кто ещё только находится на пути становления. Кто понимает, что такое вокальное искусство и настоящий свинг, что такое настоящая фразировка, говорят о Фрэнке не иначе как «великий». Взять любых педагогов, инструменталистов, вокалистов, в том числе американских… Они советуют: хочешь научиться правильно фразировать мелодию – посмотри, послушай, как это делает Фрэнк. Слухи, домыслы, снобистское отношение к фигуре Синатры как артиста проистекают оттого, что критиканам немного не хватает осведомлённости, насмотренности, начитанности. А всего-то и нужно – познакомиться с творчеством исполнителя более внимательно.

Надевая строгий костюм, чувствую себя дома

– Дмитрий, в декабре прошлого, 2024 года вы одержали оглушительную победу на вокальном шоу ТНТ «Ярче звёзд». Особенно неожиданной она была, учитывая, что западные исполнители сейчас, скажем так, не в фаворе. Но ваша версия My Way ошеломила всех – и зрителей, и судей...

– Да, хейта было немало, комментарии в соцсетях были разные, не всегда корректные… Но я убеждён (и рад, что здравомыслие порой побеждает), что Музыка не имеет национальности и цвета кожи. Моя победа на федеральном канале – стопроцентное тому подтверждение. Более того, для меня самого моя победа стала полной неожиданностью. Помню, как раз тогда у меня был концерт в «Градском-холле», в антракте я вышел покурить, и вдруг человек из зала спросил: «А что, разве в шоу «Ярче звёзд» ваша победа не купленная?» Я ответил: «Вы, наверное, смеётесь…» Я правда не ожидал победы, да ещё при полном зале, где сидят реальные зрители. В тот день я побил рекорд по количеству зрительских голосов. 185 голосов! До сих пор в других сезонах шоу выше 130 никто не поднялся. За кулисами после первого прогона я сам испытал шок, когда второй режиссёр подошёл и на ухо сказал: «Это было … (слово не для печати)!» Он забыл, что у него включён микрофон, и этот возглас услышали все, зал захохотал. Так что за меня были даже звукорежиссёры. Вообще, я безумно благодарен всем, кто сопровождал нас в этом проекте. Низкий поклон организаторам шоу: в такой суматохе не забыть про каждого артиста, до секунды выдержать весь тайминг – невероятный труд! Спустя год на меня до сих пор плывёт волна любви от людей, которые видели это шоу. Теперь это постоянные посетители моих концертов.

– Наверняка нашлись те, кто обвинил вас в излишнем «преклонении перед чужой культурой»?

– В основной массе у восьмидесяти процентов здравомыслящих людей никогда не возникнет такой мысли. Да, я пою на английском языке. Но я патриот, люблю свою страну, и к музыке это не имеет отношения. Более того: Синатра и сам активно вплетал русскую культуру в звучание своих песен. В них можно услышать и Чайковского, и Рахманинова, если быть внимательным. Он обожал классику – русскую классику в том числе. С Рахманиновым они не раз лично общались. Кроме того, если уж на то пошло, более восьмидесяти процентов джазовых стандартов написали именно выходцы из Российской империи, включая Гершвина. Это люди с генетическим русским кодом, музыкальным в том числе. Имея русское образование, они так или иначе транслировали его в свою музыку.

– Не могу не спросить о том, как вам удаётся выдерживать стиль Синатры в одежде, и не только на сцене?

– К сожалению, сегодня за кулисами я «в зимнем» (смеётся). Фрэнк жил в солнечной Калифорнии и мог себе позволить ходить в элегантных костюмах круглый год. Я бы тоже так хотел, но климат у нас другой… А так – ничего сложного. Я люблю быть элегантным. Более того, когда только начал впитывать стиль Синатры, в определённый момент, надев строгий костюм, почувствовал – я пришёл домой. Мне настолько было комфортно в костюме! Мне не очень комфортно в том, что надето сейчас, в повседневной одежде. А когда надеваешь костюм, чувствуешь себя как дома. Да, это дорого. Да, шляпы на заказ – недешёвое развлечение. Но оно того стоит. Я пришёл к тому, что и обувь хотел бы шить на заказ.

Главное – сломать эту третью стену

– Время от времени я тоже «покушаюсь» на репертуар Синатры, за что порой «получаю» – мол, петь Синатру имеет право только мужчина, и никак иначе. Хотя песни Фрэнка давно уже поёт весь мир, и его репертуар настолько пластичен, что на самом деле не подвластен стереотипам. Сталкивались ли вы с незаслуженной критикой, продиктованной именно стереотипным мышлением или просто какой-то творческой ревностью, завистью?

– Таких историй было немало, но я не хочу на них акцентироваться – придётся называть имена… Не хочу. Скепсиса в мой адрес было немало, особенно в самом начале. Мальчик с улицы пошёл в джазовый мир «делать Синатру»! Не представляете, сколько на меня было вылито всего… Да кто ты такой, чтобы делать Синатру, куда ты лезешь? Не смеши мэтров. Это продолжалось достаточно долго, пока шаг за шагом я не утвердился в своей нише. Теперь даже дружу с этими людьми. Я считаю, что музыке чужды шаблоны. Что же до «мужского-женского»… У меня в программе есть песня, которую пел Фрэнк, называется The Good Life. И мне она больше нравится в исполнении Джули Лондон. Специально для своей программы я сделал именно её оркестровку. У Синатры оркестровка тоже хорошая, но не отражает нужного мне настроения. Хотя я обожаю его подходы к аранжировкам. Получается, я взял женскую оркестровку – но пою её как мужчина.

– Вы филигранно работаете над тем, чтобы переводить песни Синатры на русский язык, бережно выдерживая все нюансы и акценты его музыки, исполнения. Выпускаете альбомы. На мой взгляд, получается очень точно и талантливо. Одна из моих любимых песен – «Я буду петь тебе, как Фрэнк». Если не ошибаюсь, в ушедшем 2025 году вышел очередной альбом?

– Спасибо за высокую оценку, для меня это действительно ценно, потому что работа идёт очень кропотливая. Ведь мало просто литературно перевести тексты, нужно вплести в известную всем музыку настроение, смысл, наполнение каждой строчки, сохранив все тонкие акценты оригинала… Это сложная работа, но она того стоит. Песни Синатры когда-то всё же должны были зазвучать на русском языке. Первой в моей практике была знаменитая Fly me to the Moon, мы создали русскую версию вместе с моей супругой Анной Симикиной. Сейчас, да, один за другим у меня выходят несколько альбомов – они разделены по цветам. «Красный» – дико танцевальный свинг. «Белый» – меланхоличный, о глубоких чувствах и разбитых сердцах. «Синий» – новогодние песни.

– С какой песней Фрэнка у вас ассоциируется Смоленск?

– Дело в том, что я ещё ни разу не был в Смоленске летом, чтобы знать его абсолютно во все сезоны года. Могу сказать однозначно: у вас мистический город. И не только из-за флёра, созданного киногруппой сериала «Вампиры средней полосы» (смеётся). Так что, наверное, это песня Lonely Town («Одинокий город»).

– Синатра – это не только большие концертные залы, но и отдельный, со своей особенной эстетикой, пласт клубной культуры. Фрэнк любил выступать в небольших ресторанах, клубах. Вы любите?

– Да, люблю и часто выступаю. Как правило, это Москва и Санкт-Петербург. Клубная история мне очень нравится, как и моим слушателям. Когда можно прийти на концерт в небольшое атмосферное пространство, присесть с бокалом за столик. У меня в таких местах происходит кулуарное общение со зрителями. Между отделениями обхожу столики (сколько успеваю за антракт), знакомлюсь с каждым, кто сидит в зале, со всеми общаюсь. Для меня это очень важно, мне интересен мой зритель. Как ни странно, таким образом я приобрёл массу друзей, с которыми теперь общаюсь и в повседневной жизни.

– Такая открытость – история достаточно редкая для артиста…

– Для меня это часть той культуры, какую нёс в себе Фрэнк. Ибо всё крунерское движение, когда только появились качественные микрофоны, подразумевало не только тихое мелодичное пение, но и определённую культуру общения со зрителем. Самым главным в ней становилось максимально сломать эту третью стену, которая находится между исполнителем на сцене и зрителем в зале. Чтобы у каждого человека создавалось ощущение, что ты знаком с ним лично. Это самое главное. Я хочу, чтоб с моего концерта люди выходили именно с таким ощущением.

Фото: из архива Дмитрия НОСКОВА, Смоленская областная филармония

Инна Петрова