Надо всё делать правильно

Сохранение психологического здоровья – дело крайне важное, особенно в тех случаях, когда человек сталкивается с кардинальными изменениями в жизни, стрессом, проблемами со здоровьем. Кто поможет сохранить себя, куда обращаться и в какой ситуации, как при этом не потерять финансовые средства и – самое главное – ещё больше здоровья? Об этом, а ещё о помощи участникам СВО, о психологии в целом и воспитании мы поговорили с главным внештатным специалистом – психиатром министерства здравоохранения Смоленской области Мариной АЛЕКСЕЕВОЙ.

– Марина Владимировна, мир по отношению к человеку суров. Чтобы сохранить психологическое здоровье и научиться радоваться жизни, на помощь человеку приходят психологи. Какие профессиональные вызовы стоят сегодня перед докторами человеческих душ?

– Сохранить психоэмоциональное равновесие в обществе – по-прежнему наша задача. Для всей страны и для нас как для профессионалов вызовом стала специальная военная операция. Особое внимание требуется нашим защитникам и тем, кто рядом: супругам, детям, родителям, тем, кто работает на оборонку, занимается волонтёрской деятельностью, готовит кадры. Часть нашего общества несёт на себе все тяготы военного времени, чтобы жизнь большей части граждан нашей страны оставалась прежней. И те, кого не затронула СВО значительно, тоже переживают моменты определённого форматирования. Речь о молодых людях, воспитанных в конкретной парадигме – большего внимания к своим эмоциям и чувствам.

– Это их слабость или сила?

– Они просто другие. Глубже переживают какие-то изменения, дискомфорт, который обусловлен санкциями, отсутствием привычных возможностей, того, что гармонично вписалось в их жизнь. И поступаться комфортом, конечно, им не только не хочется, это – большой стресс. Для профессионалов психологической службы работа с таким современным человеком – тоже вызов.

– Позиция «я в домике», «меня не касается», «прежде всего – мой комфорт» и «я – центр вселенной» – одна из черт нашего времени...

– Под этой маркой после распада Советского Союза воспитывалось несколько поколений. Если прошедшие пионерию и комсомол воспитывались на принципе соизмерения интересов своих и всего общества, то потом была совсем другая история. Нас чему учили? Мы должны стараться стать лучше, к чему-то стремиться, развиваться, быть готовыми к поступкам. Потом пришла противоположная установка, когда во главу угла ставится собственный комфорт, человек становится заложником потребительских привычек, истинные ценности смещаются в пользу искусственных…

– Перспектива жить в таком обществе настораживает...

– Это – результаты определённой работы над обществом по его моделированию. Общемировая тенденция и насаждение, так скажем, недоброжелателями нашей стране соответствующей потребительской идеологии. Цель – общество без характера. Без ответственности. То общество, смысл существования которого – достижение личного комфорта.

– Такое общество деградирует?

– Именно. Потому что не развивается и ни к чему не стремится. При этом любое достижение, каждый шаг человека и всего человечества вперёд – это усилие, рывок, через не хочу, преодоление и самопожертвование…

События, связанные со специальной военной операцией, приостановили эти тенденции. И мы увидели молодых людей, которые не сбежали из страны через Верхний Ларс, а взяли на себя ответственность, нашли в себе силы и мотивацию, чтобы остаться Человеком и Гражданином. Я видела таких молодых людей, которые пошли воевать, были на самых тяжёлых участках фронта, делали самую тяжёлую работу. Вот эти ребята – движущая, прогрессивная часть нашего общества, которая, конечно, нам очень нужна и которую мы должны ценить и поддерживать.

– Запрос на профессиональных психологов у общества есть. При этом растёт число тех, кто позиционирует себя как специалист, не имея на то оснований…

– Увы, ситуация «сегодня я проснулась и решила, что буду психологом» достаточна распространена. Психотерапевтическая помощь у нас находится в некотором законодательном вакууме. Безусловно, для работы в сфере психологии необходимо иметь определённый уровень образования, аккредитацию. Принцип этот соблюдается в государственных учреждениях здравоохранения. Эффективность, более того, безопасность «самопальных» специалистов – под большим сомнением. Неграмотный психолог может очень серьёзно навредить. И никакой ответственности за это не понесёт. Много молодых людей приходят после того, как они наобщались онлайн, поэкспериментировали, усугубили свои проблемы.

– Как избежать встречи с таким горе-специалистом?

– Обращение в государственное учреждение, максимум информации о личности специалиста, уровне его образования, опыте и так далее. «Мы не пойдём в государственную систему, потому что нас поставят на учёт» – распространённая страшилка. Поверьте, наше законодательство достаточно жёстко регулирует основания для постановки под диспансерное наблюдение человека. Поставить под диспансерное наблюдение без серьёзных оснований невозможно в принципе. Подавляющему большинству требуется именно психологическая поддержка, помощь и коррекция. Консультативная помощь – так это называется.

– Первичное очное общение психолога и человека – необходимое условие эффективности оказания помощи?

– Именно. Как только человек зашёл, начинается профессиональная работа. Нужно посмотреть на то, как он двигается, говорит, какой у него внешний вид, какая мимика, как реагирует на вопросы…Поэтому онлайн-истории могут быть поддерживающими, если вы со специалистом давно. Первично заочно или онлайн ни психиатр, ни психотерапевт, ни психолог работать, я считаю, не имеют права. Да, в Министерстве обороны сейчас телепсихологию развивают, потому что есть ситуации, когда надо проконсультировать военнослужащих, находящихся далеко. Сразу возникают юридические нюансы, плюс должны быть максимально защищённые каналы связи и так далее. Но когда ситуация экстренная, выхода иного нет.

– Вопрос искусственного интеллекта в контексте оказания психологической помощи. Уровень доверия к ИИ, в том числе в медицине, меня настораживает…

– Внедрение технологии искусственного интеллекта – неизбежность. Бесполезно с этим бороться. Другой вопрос, что после определённого всплеска массового интереса к этим технологиям, после определённых эйфорических заявлений пришло понимание, в том числе в профессиональном сообществе, что искусственный интеллект не сможет заменить врача. Но может стать инструментом, который снизит определённую нагрузку, высвободит время на дополнительные консультации, повышение собственной квалификации и личное общение с теми, кому нужна помощь.

– Установка «помоги себе сам», повышение собственной психологической грамотности – верный путь? Приветствуете?

– Приветствую. Это называется – получение знаний в области психогигиены: навыки того, как человек должен строить свою жить, чтобы не столкнуться с психическими расстройствами. У Минздрава России есть масса ресурсов (я – за официальные источники), которые дают представление об общих принципах физического и психологического благополучия. Психогигиена раньше была очень аккуратно и органично встроена в принципы воспитания подрастающего поколения. Мы знали, что такое хорошо, что такое плохо, что надо делать, чего не надо. Формировалось внутреннее понимание, как надо жить, чтобы оставаться сильным, быть спокойным и устойчивым к стрессу. Стрессоустойчивость воспитывалась, что позволяло выходить достойно и с наименьшими потерями из сложных как личных психологических ситуаций, так и глобальных.

– Современного человека испытания закаляют, очищают или ломают и форматируют?

– Серьёзные испытания, через которые проходит человек, дают понимание истинных ценностей: фокус смещается с материальных благ на базовые моменты – близких, друзей, когда прикрыта спина в прямом и переносном смысле, когда есть еда, возможность выспаться, когда находишься в безопасности.

– Человек, переживший испытания, часто сталкивается с таким явлением, как ПТСР…

– ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство. Злую роль с человеком может сыграть его память, которая фиксирует в мозге травматические события Тяжёлое воспоминание бередит, проявляясь в чувстве вины или агрессии, человек постоянно к нему возвращается. Какие-то факторы вокруг страдающего человека могут ему напоминать о травматических событиях. Развалины дома, определённые слова, люди в военной форме – триггеры могут быть разные. Человек возвращается в эту травму без конца. И очень часто сам не может освободиться от мучительных переживаний.

– Марина Владимировна, вы перечислили сейчас симптомы ПТСР. Расцениваем это как рекомендацию прислушаться к себе, если человек вернулся с передовой, а его близким быть внимательными?..

– Именно близкие могут увидеть, что человек страдает, что он выпадает из социума, не может вернуться к мирной жизни. Да, дружеское участие, сочувствие, совет от бывших сослуживцев, которые помогут принять решение обратиться к профессионалу. Сделать шаг – это всегда очень сложная история. К каждому человеку нужно подобрать свой ключ. Для кого-то мотивация – это самоуважение, для кого-то – невозможность на физическом уровне терпеть страдание, желание вернуться к полноценной жизни, быть источником радости и опорой для своих близких. Человек может стать раздражительным. Совершенно не думать о том, как больно сказывается на близких его поведение, а может всё осознавать, но быть не в силах измениться. Тяжёлый труд на войне отбирает силы – физические, моральные. И для их восстановления иногда нужно не только время, но и лечение. Часто спасает внимательное отношение. Просто неравнодушные соседи, знакомые – они играют иногда большую роль, чем семья. Хорошо, когда есть родственники, а иногда семьи нет или распалась? Есть ребята-сироты, которые ушли на войну. И сейчас им помогают люди неравнодушные, которых чужими уже не назовёшь.

Когда Родине нужно было, наши ребята пошли и поменялись, сделали усилия над собой, изменились для того, чтобы полноценно воевать. Изменили свою жизнь, изменились сами. Они профессионально занимались военными действиями, что требует определённых качеств и моделирования себя. Теперь нужны усилия, чтобы измениться к мирной жизни. Это непросто. Ещё сложнее ситуация, когда имеются серьёзные ранения, приобретённые физические ограничения. А жить нужно. И можно выстроить свою жизнь так, чтобы она была полноценной. Наша задача – помочь в этом.

– Человек понял, что ему нужна психологическая помощь. Куда, что и как?

– Получить консультацию психолога можно в региональном филиале фонда «Защитники Отечества» (г. Смоленск, ул. Кловская, д. 13). Психологи ведут здесь приём три раза в неделю (понедельник, среда, пятница), предварительная запись по телефону 8-800-302-24-28. Через филиал фонда организовываются выезды в муниципальные округа. Можно обратиться в психоневрологический диспансер (регистратура: 8 (4812) 38-06-82). В поликлиниках Смоленска № 1 и № 3 работают кабинеты медико-психологической помощи, приём ведут опытные врачи-психиатры. Туда можно обратиться через регистратуру вне зависимости от того, к какой поликлинике прикреплены. И ни на какой учёт там не ставят. Уточните, что вы – ветеран боевых действий, член его семьи, вам предоставят удобное время как можно быстрее.

У нас в регионе действует телефон доверия психологической помощи: 8-800-707-95-91 (круглосуточно). Если надо поговорить именно сейчас, следует набрать номер, и вас выслушают, дадут совет, расскажут, куда можно обратиться.

Надо всё делать правильно. Не надо ничего придумывать. Это очень важно. Наша единая позиция, логичная маршрутизация, взрослое поведение, мобилизация профессионального сообщества являются залогом того, что помощь будет оказана эффективно и вовремя, моральные и материальные ресурсы не будут потрачены зря.

– Марина Владимировна, спасибо за содержательную беседу и полезные профессиональные рекомендации.

Людмила КУЛАГА

Фото: Людмила КУЛАГА, филиал фонда «Защитники Отечества»