Елена Вавилова: Наша профессия никуда не уйдёт
Это интервью – большая журналистская удача. Нам посчастливилось пообщаться с уникальным гостем – российской разведчицей-нелегалом, полковником Службы внешней разведки в отставке Еленой ВАВИЛОВОЙ, которая вместе со своим супругом Андреем Безруковым более двадцати лет входила в российскую сеть разведчиков-нелегалов, работавших в зарубежных странах.
– Елена Станиславовна, вы выступили перед смолянами с лекцией «Долг, честь, страна». Чем вызвана эта поездка в Смоленск? Почему сейчас мы все нуждаемся в акценте на этих смыслах – долг, честь, страна?
– Мне кажется, что это очень ёмкие слова, и выбор темы обусловлен тем, что, во-первых, я приехала в ваш город, который в историческом плане очень много значит для каждого русского человека. Город, который много выстрадал. Люди, которые здесь живут, чувствуют историю и, погружаясь в прошлое, должны понимать, что происходит сегодня, понимать, куда идёт наша страна.
Для меня очень важно, выступая в любом городе, привносить смыслы. Особенно это касается молодого поколения.
Вот слово «долг» – долг человека, который живет в социуме, в стране, Великой России, – сегодня становится более понятным для многих. Но молодым людям иногда надо на собственном примере показать, как человеку, сделав однажды выбор, остаться верным своему долгу. А долг разведчика – это быть верным присяге и сделать что-то для своей страны, а не только довольствоваться собственным успехом и жить для себя. Это первый смысл.
Честь – это то, что для меня тоже очень важно. Это было, наверное, квинтэссенцией всего пути, который я и мой супруг прошли в разведке. Честь работать на благо сначала Советского Союза, а потом уже и современной России, делать важное для страны дело. Сегодня для нас честь – передавать молодёжи то, что мы накопили в плане профессионального и жизненного опыта, принадлежать к когорте людей, которые с честью прошли свой путь и могут об этом рассказать.
И в своём разговоре с жителями Смоленска я постаралась передать свои ощущения – какими они были двадцать пять лет назад и какие они сейчас. Донести через призму собственного понимания и своего пути, как сегодня мы должны смотреть на то, что происходит в мире и в нашей стране. Я считаю это важно: когда люди, особенно молодые, видят перед собой живого человека, для которого долг и честь – не просто слова.
– Как человек, который всю свою жизнь посвятил служению Родине, чувствуете ли вы, что современная молодёжь имеет правильное представление о работе разведчика? Мы, люди постарше, видели все эти фильмы о вашей профессии, много читали, у нас было однозначное отношение к разведке. Сейчас же у меня есть некоторые сомнения, в теме ли наша молодёжь...
– Совершенно верно. Многое поменялось в нашем мире, в нашей жизни. И сегодня отношение к разведке не такое, как раньше. Моя задача – развеять некоторые мысли о том, что разведка не нужна, или как молодые люди сейчас любят говорить: «А зачем, когда есть современные технологии, вообще нужны люди, которые едут куда-то и что-то там добывают, с кем-то общаются. Всё это можно сделать, не выходя из дома, с помощью сегодняшних средств».
– Хакеры, мол, добудут…
– Да, хакеры: влезть в базу данных, получить секреты. И вот тут надо разъяснить, что человеческий фактор по-прежнему остаётся очень важным. Только люди способны что-то предвидеть… Мысли и идеи, которые потом воплощаются в жизнь, вынашиваются в умах политиков и других людей, и важно перехватить какие-то замыслы ещё на стадии формирования. Поэтому наша профессия никуда не уйдёт. И я часто говорю, что люди нашей профессии нужны сегодня, и они, конечно же, вооружены новыми технологиями.
Даже нам двадцать лет пришлось постоянно учиться новому, потому что мы начали работать в советское время – практически не было ни компьютеров, ни даже привычной сейчас телефонной связи. Нам пришлось доучиваться и применять появляющиеся со временем современные технические вещи.
Да, многие скажут, что сейчас важен успех, деньги, карьера. И, несмотря на это, сегодняшнее развитие современной России доказывает, что большая часть людей понимает, что кто-то должен делать и работу, связанную с риском, кто-то должен с оружием в руках защищать страну. И это тоже честь – быть сегодня защитником Родины. Вот поэтому для меня важно показать, что в современном мире нужно думать о том, что, будучи членом общества, каждый россиянин обязан направить свой талант, свои усилия на то, чтобы окружающим жилось лучше, на то, чтобы страна была суверенной и сильной, чтобы она развивалась. И отсюда моё желание вдохновить молодых людей на то, чтобы они оставались у нас в стране, не стремились уехать, показать, что есть над чем работать и куда себя применить.
Как применить свои навыки после службы
– У вас в определённый момент времени произошёл невероятный жизненный скачок: от абсолютной неизвестности до нынешней публичности. Легко ли было внутренне перестроиться: всю жизнь скрывать себя, свои истинные качества личности, черты характера, а потом стать известным, даже, можно сказать, знаменитым человеком? Как вам далась эта неожиданная публичная деятельность?
– Непросто. Но после того, как нас предали и мы после обмена вернулись на Родину, в старом качестве, конечно, уже невозможно было работать. Стечение обстоятельств заставило нас закончить работу в разведке и думать о том, что делать дальше.
О скачке от неизвестности к публичности. Безусловно, каждый разведчик знает, что ему нужно быть я не скажу невидимым, ему нужно быть как все. Работая за рубежом, разведчик-нелегал выдаёт себя за совершенно другого человека, носит другое имя. У меня было имя Трэйси, и под этим именем я жила долгое время. Мой супруг носил имя Дональд. Наша жизнь должна была походить на жизнь людей, которые нас окружали. То есть не выделяться, не быть на виду. Вначале мы боялись даже фотографироваться, чтобы не оставлять следов. Эта секретность, конечно, накладывала отпечаток на то, как мы себя ощущали.
И после предательства и обмена, который позволил нам вернуться на Родину, мы подумали, что если мы замолчим и ничего не будем предпринимать, ни о чём не будем рассказывать, то мяч останется на стороне американцев. Этого не хотелось допустить. Американцы очень активно раскрутили нашу историю, она стала известной. Группа наших коллег из десяти человек, естественно, привлекла внимание журналистов. Начались статьи, появились различные материалы…
– Вы знали друг друга, эта десятка?
– Мы не знали друг друга. Это редкий случай, когда нелегалы знают друг друга…
Если мы не будем рассказывать и просвещать людей о работе нашей разведки, то всё будет идти от американцев. А там и сериал появился, и книги, и воспоминания. Так получилось, что мы рассекречены и наши имена стали известны: в момент обмена одним из условий, которые поставили американцы, было то, что мы должны были назвать свои реальные имена и даже даты рождения. То есть это уже был не секрет. И мы подумали, что раз так сложилось, наверное, у нас есть шанс. Мы никогда не хотели быть публичными людьми – просто хотели рассказать свою историю для того, чтобы новое поколение задумалось над тем, что есть такая профессия, и кто-то, может быть, даже пошёл в неё и стал работать. Потому что преемственность-то нужна.
– В разведку разве можно попасть по собственному желанию?
– Сейчас можно. Это тоже изменилось с того времени, как мы оказались на подготовке и были привлечены к работе. Тогда всё делалось только через подбор и предложение. Сегодня у молодых людей есть возможность направить свою анкету, дать о себе знать. Можно изъявить желание, но всё равно большинство приходит в эту профессию после детального изучения их со стороны профессионалов.
Для нас рассказ о себе и о профессии стал возможностью говорить, в том числе от имени других – тех, кто не может этого сделать. Мы не раз упоминали о том, что есть очень много достойных разведчиков, героев, которые не могут рассказать о своей работе, которые не провалились и которых не предали.
А дальше мы нашли преломление наших накопленных знаний уже в более практичной форме. В период турбулентности, который мы сейчас переживаем в стране и в мире, очень много людей ищет опору, ищет возможности работать над собой, не опускать руки, когда возникают сложности. Поэтому мы начали передавать обычным людям наши навыки. И мы поняли, что это помогает многим задуматься над тем, как найти и воспитать в себе стержень, как быть выносливым, как быть человеком, который не сдаётся. А разведчик – именно такой человек, он много решений принимает самостоятельно и отвечает за эти решения. Он знает, что если допустит ошибку, то может сам себе навредить. Это чувство постоянного риска и опасности заставляет человека очень внимательно смотреть за тем, что происходит. Быть хорошим наблюдателем, быть человеком, который находит выход из любого положения, что-то придумывает. Сегодня это нужно всем: найти неординарный подход, какую-то идею, которая приведёт к прорывным решениям.
У разведчика это всё формируется в процессе работы. Мы прошли длительный путь, у нас накопился опыт и есть определённые выводы, что работает, а что не очень, и мы хотим облегчить продвижение к успеху многим людям, чтобы наша страна крепла. Мы понимаем, что страна и её сила зависят от людей, которые в ней живут.
Книга родилась из опыта
– Говоря о продвижении своих навыков, о применении их в практической сфере, вы имеете в виду в том числе и вашу книгу «Нетворкинг для разведчиков»?
– Книга родилась, опять же, из нашего желания передать опыт. Она была написана в период пандемии, когда у многих встал вопрос: «А что теперь делать?» Разведчик не теряется в любой ситуации, находит себе занятие, находит себе какое-то дело. Мы выстроили такую систему, разработали и в книге изложили. Оказалось, что она помогает очень многим задуматься. И, конечно, никаких секретов мы не выдавали.
– Помогает ли эта книга хотя бы немного почувствовать себя разведчиком?
– Да, потому что работать над своим внутренним состоянием очень важно. Когда человек чего-то боится или идёт на переговоры, очень важно настроиться. Совладать с эмоциями, почувствовать себя таким, знаете, немножко супергероем, который не боится, идёт вперед, где-то рискует, – это значит быть немножко разведчиком.
Ещё нужно быть очень внимательным к мелочам. Обычно человек не обращает внимания на какие-то детали поведения, обстановки. А очень важно эту насмотренность воспитывать. Это то, что мы делали. У нас были тренировки и памяти, и наружного наблюдения, когда на улице надо было всё запоминать, смотреть обязательно на тех, кто вокруг тебя, чтобы, если этот человек попадается где-то ещё, ты мог понять: ага, что-то здесь не так.
О тонкостях работы нелегала
– Нет ли здесь некоего противоречия, потому что нелегал, в нашем представлении, должен быть незаметным – таким же, как все: как обычные канадцы, обычные американцы, обычные французы. Я, как понимаете, назвал три страны, в которых вы работали. А с другой стороны, вы говорите, он должен владеть особенными навыками. Не могут ли по этим навыкам – особому взгляду, особому поведению на переговорах – задуматься, что перед ними не совсем обычный канадец?
– Нет. Дело в том, что стать похожими на всех окружающих – это самая главная задача. Это метод работы, который помогает чувствовать себя спокойно, не вызывать интереса, подозрений и неприятных вопросов. Всё остальное ты, естественно, не демонстрируешь напоказ. Такая внутренняя сдержанность. Приходишь домой, анализируешь разговор, но во время разговора ты должен быть обаятельным, приятным человеком.
Разведчик-нелегал – это и актёр одновременно. Потому что долго играть роль человека другой национальности легче, вжившись в эту роль. Ты не меняешь её каждый вечер, но, с другой стороны, это всё-таки усилие. Когда преодолеешь эти первоначальные усилия, какие-то сомнения, становится легче, но специальные навыки, конечно, ты не должен показывать.
Очень важно умение понравиться каждому человеку и найти ключи к нему. Есть люди от природы общительные, с которыми легко заговорить, которые всегда находят темы для разговора, любят пошутить. И никто их не подозревает ни в чём другом. Вот и надо стать таким вот общительным, приятным человеком.
Да, внешность, кстати, должна быть совершенно обычная, поэтому в разведчики выбирают не каких-то ярких, запоминающихся людей, а обычных таких, сереньких. Мы не должны были выделяться, но должны были привлекать людей. А как можно привлечь собеседника или незнакомого человека? Чем-то особенным.
И нам пришлось свои интересные ниши разрабатывать. Потому что мы понимали: просто так с нами не станут общаться люди из высшего класса. А нам ещё надо дотянуться до них, на это ушло время. Поэтому мы использовали всё, что могли, для того чтобы что-то интересное в себе взращивать. И вот когда вы назвали несколько стран, в этом мы как раз и нашли свой конёк.
Дело в том, что, когда нас начали готовить, нам преподавали два языка. Это минимум для разведчика-нелегала, потому что, зная один язык, ты можешь прикрываться другим. И у нас были французский и английский, американский вариант.
– Они появились уже на этапе подготовки в спецслужбах?
– Склонность к языкам должна быть. Она у меня, так посчитали, была – я окончила специализированную школу с изучением немецкого языка. Но, что интересно, потом немецкий язык мне запретили использовать, потому что у меня был уже устойчивый акцент, который не подходил под носителя языка. Мне сказали: «Всё. Немецкий забудь». Нужны два языка. Пришлось учить с нуля, но уже под присмотром квалифицированных преподавателей.
– Я думаю, лучших в стране…
– Очень основательная система подготовки, серьёзная. Таких преподавателей, в общем-то, немного. Штучный товар.
– Вы сказали «прикрываться другим языком». Это значит, говорить, что этот язык не родной?
– Да, например, проживая во Франции, мы говорили, что мы англоязычные, с детства говорим на английском, поэтому французы могли простить какие-то неточности, погрешности. На начальном этапе это очень важно. Канада двуязычная, там французский и английский. Очутившись в США, где мы проработали дольше всего, одиннадцать лет, мы для всех были франкофонами, которые хорошо знают Европу, которые могут организовать путешествие по интересным местам в Европе. Мы для себя выбрали, например, регион шампанских вин, организовали клуб любителей шампанского. Это позволило нам быть теми интересными людьми, которые чем-то отличались от других. К нам люди тянулись. Мы могли поговорить о европейской культуре, могли что-то предложить в плане поездок. Это нам помогало.
Если вы нашли общие интересы – у вас, например, домашние питомцы одной породы, вы уже можете целый час проговорить о том, как их правильно воспитывать, чем кормить, как за ними ухаживать. Это уже создаёт хорошую, прочную основу общения с человеком. Никаких в этом секретов нет, есть методичная работа и анализ: как задать вопрос, как перейти на другую тему. Вот это мы отрабатывали вначале.
– Специально завести питомца той породы, как у человека, к которому нужно подойти?
– Вот, вы уже мыслите как разведчик. Да, конечно, под задачу. Если человек играет в гольф и входит в престижный клуб, то там помимо него ещё есть интересные политики, бизнесмены. И, может быть, вам стоит тоже пойти, взять уроки и стать членом этого клуба. Это выход на тех людей, которые могут быть, как мы говорим, секретоносителями.
Принимать решения нужно самостоятельно
– Елена Станиславовна, в таких случаях разведчик сам принимает решение или ему из центра говорят, что неплохо бы устроиться в этот клуб или завести спаниеля?
– В основном сами. Вот почему я и говорю, что решение очень часто нужно было принимать, исходя из ситуации. Ведь, отправляясь в конце восьмидесятых в длительную командировку, так это называется, мы даже не знали, сколько пробудем там.
Советы нам давали только на этапе подготовки. Говорили: спортивные элитные клубы – это хорошо. Сообщество людей по интересам – это тоже хорошо. Но дальше ты сам смотришь, где у тебя есть шанс войти в это сообщество. Соотносится ли это со своим статусом?
Или, например, профессия прикрытия. Я была риелтором. Это то, что все соседи, друзья знали обо мне. Но никто мне не говорил, что ты должна стать риелтором. Я сама это выбрала. Для меня критерием выбора этой профессии была необходимость свободного расписания, потому что у меня были радиосеансы, как у радистки Кэт из фильма «Семнадцать мгновений весны». Нужно было иногда в течение дня принять или отправить радиограмму. Поэтому мне нужно было свободное расписание и общение с людьми. Имея множество клиентов, я отсеивала тех, кто неинтересен. Моей задачей было не только продать что-то клиенту, но и узнать: кто он, что он, какими разработками занимается или что его привело в город, где мы жили?
Каждый подбирает под себя. Мой супруг, например, стал консультантом по развитию стратегии компании. Почему он выбрал это? Потому что был склонен к аналитической работе. Ему это импонировало. До того, как стать специалистом в этой области, он окончил три университета – уже там, под именем Дональд. Это было его решение, центр ему не говорил: «Ты должен пойти в такой-то университет». Он сам, изучив программу, предложил вариант обучения. Центр говорит: «Хорошо, мы согласны. Поступайте. Поступите – поезжайте учиться». Так и получилось. Его собственная стратегия привела его в ведущий университет США – Гарвард. Более того, он оказался в школе государственного управления. А важно понимать, что там государственная американская элита.
Дети ничего не успели сказать
– А вы были готовы к тому, что вообще не придётся вернуться на Родину?
– Да, так могло быть. Мы не знали, сколько это продлится, всё могло случиться.
– Ни разу на Родине за двадцать пять лет не были?
– Были. Раньше было проще приехать, поменять документы и вернуться. Какое-то время здесь побыть с родителями, обсудить дела.
– Родители не знали про разведку?
– Для родителей была легенда: мы работаем переводчиками. Простое такое объяснение. Про разведку не знали. И это хорошо. Мы не волновались, и они не переживали. Потому что это была бы ещё одна нагрузка.
– Вы помните момент, когда ваши дети узнали, что вы русские разведчики? Они же были уже в зрелом возрасте, двадцать лет и шестнадцать. Что они сказали?
– Конечно, помню. Они не успели ничего сказать. Сначала был шок от того, что нас арестовывают, что на нас надели наручники прямо на их глазах. Более того, это было в день двадцатилетия сына. Представьте, день рождения у сына – и вдруг такие события. Изначально шок, естественно, был у них, потому что они не ожидали такого поворота событий и сначала думали, что это просто ошибка. Но на следующий день уже из газет и телевидения узнали, что арестована группа русских шпионов, говоря американским языком. И для них какие-то моменты стали проясняться. Они начали сопоставлять: бабушки никогда не приезжали, родственников нет, фотографий детства родителей тоже не было.
Потом для них, конечно, был тяжёлый период, когда они начали переосмысливать свою жизнь, свои корни. Нам повезло, что нас обменяли достаточно быстро, через несколько недель мы вернулись в Россию. Дети уже были в Москве. И нам нужно было всё рассказать им, доказать правоту нашего выбора. Это было непросто, потому что у них впечатление о русских было не очень хорошее, сформированное американской культурой, фильмами и прочим. Помогло то, что когда мы к нашим детям вернулись из Кремля с орденами, они поняли, с каким уважением к нам здесь относятся.
Найти выход из любой ситуации
– Дилетантский вопрос. Вот вы работаете в США. Представьте – один шанс из, наверное, миллиона: вы идёте по улице, например, Бостона, и тут совершенно случайно там же оказывается ваша одногруппница по институту, узнаёт вас на улице и кричит «Лена, Лена…» Что делать?
– Такие ситуации мы, естественно, предполагали. Важное качество – умение в любой ситуации найти выход. Если ты заранее продумал вариации, ты сможешь реагировать с большим успехом. Мы разрабатывали разные варианты в зависимости от ситуации.
Во-первых, у разведчиков есть метод небольшой задержки реакции. Полезно, особенно когда вы с конфликтным человеком общаетесь. Не нужно сразу выдавать ответ, нужно, чтобы у вас в голове созрело рациональное решение. Вот была бы такая задержка на пару секунд, а потом, исходя из ситуации, у нас, в принципе, два варианта действий. Либо мы отворачиваемся, говорим на языке «Вы ошиблись» и резко уходим. Не побежит же человек за тобой или докладывать кому-то в спецслужбе. Подумает, ошиблась.
Второй вариант – если это точно человек, которого ты очень хорошо знаешь. Можно разыграть сценку, импровизировать, сказать, что ты здесь проездом, что у тебя была конференция. То есть, не выдавая ничего особенного, свернуть как можно быстрее этот разговор или перевести его на вопросы к человеку: «Я-то здесь проездом, а вот ты как?»
– Ваш любимый фильм про разведчиков?
– «Семнадцать мгновений весны».
– Без вариантов, да?
– Мы выросли на этом фильме, он отражает настоящую работу разведчика. Вдумчивое отношение, стратегия, изучение людей – всё это присутствует. Фильм правдивый.
– Насколько вообще романтизирована в художественных произведениях – в книгах и фильмах – ваша профессия?
– Я бы сказала, не столько романтизирована, сколько утрирована. Часто показывают разведчика, который делает какие-то неимоверные действия. Стреляет, убивает. Настоящий разведчик-нелегал – человек, который работает вдолгую. А вдолгую можно работать только спокойно, без всяких ярких эпизодов стрельбы и беготни.
Юрий СЕМЧЕНКОВ
Фото: из архива Елены Вавиловой, Движение Первых | Смоленская область
