Наука и дистант
Церковь и общество

Наука и дистант

26 апреля 2020 года в 11:00

Смоленский государственный университет развивает сотрудничество со Смоленской епархией не только в сфере образования (в 2019 году вуз открыл программу магистратуры «Теология»), но и в рамках реализации совместных проектов.

В 2017 году проект научно-методической службы «Содействие» СмолГУ стал победителем международного грантового конкурса «Православная инициатива 2016–2017». Совместно со священнослужителями преподаватели-психологи организовали курсы повышения квалификации для специалистов в сфере помощи семьям зависимых. В прошлом году вуз выступил партнёром проекта Смоленской епархии по развитию молодёжного культурно-познавательного туризма «Жемчужное ожерелье Святой Руси», поддержанного Фондом президентских грантов.

Большое внимание уделяют и взаимодействию в области науки. В Смоленском госуниверситете при участии крупнейшего и системообразующего государственного фонда поддержки исследований – Российского научного фонда (РНФ) реализуется проект доцента кафедры истории России Максима Каиля, посвящённый истории Православия в ХХ веке. Тема проекта – «Институты Православия и православное общество в новейшей истории России 1914–1964 гг.: церковная традиция и идентичность в эпоху модернизации». Это третий в Смоленской области проект (первые два – по медицине, руководитель обоих – ректор Смоленского государственного медуниверситета Роман Козлов), поддержанный РНФ, первый для СмолГУ и единственный гуманитарный.

О важности проекта для современности и о том, как на его реализацию повлияли ограничительные меры и временный переход системы высшего образования в дистанционную форму, «Смоленская газета» поговорила с руководителем проекта – доцентом кафедры истории России кандидатом исторических наук Максимом КАИЛЕМ.

В контексте эпохи

Максим Владимирович, ваш проект предполагает проведение масштабных исследований в гуманитарной сфере. В чём его идея и почему, по вашему мнению, он получил поддержку главного научного фонда страны?

– Проект не столь масштабный по своей рамке – он самый небольшой из всей линейки грантовых конкурсов РНФ и предполагает, по сути, работу одного исследователя с привлечением студента или аспиранта. Но, безусловно, он репутационно значим как для меня, так и для университета. Конечно, изначально хотелось, чтобы и наша область расширяла своё присутствие на научной карте страны. Что же касается проблематики и идеи проекта, она заключается в синхронном, комплексном изучении эволюции институтов Православной Церкви и православного общества в контексте ключевых событий эпохи, изменения внутренней политики, в модернизационной динамике, в свете влияния революций и войн.

Есть мнение, что история Православной Церкви уже достаточно хорошо изучена, об этом свидетельствует множество книг и публикаций. Основные сюжеты известны: репрессии, антицерковная политика советской власти. Что нового в вашем исследовании?

– Да, действительно, публикаций много, но далеко не все они носят научный характер. Кроме того, раннее послесоветское время, 90-е годы, с первыми публикациями по этой теме породило стереотипы, укоренившиеся в общественном сознании. Они характеризуют эпоху и историю Церкви в ней предельно обобщённо: через репрессии, конфликт с государством. Незнание всех обстоятельств и только один фокус рассмотрения – репрессивный – как раз и определяют то, что в науке называют актуальностью исследования, формируют его значимость. Дело в том, что изучаемые в моей работе институты и ныне живут, несут на себе нагрузку – опыт и практики предшествующих десятилетий (даже если сами этого не подразумевают и не признают). В этом и есть острота актуальности всех исследований новейшей истории. В значительной степени положение и состояние сегодняшнего Православия – результат сложившихся в советское время практик.

О «церковной революции»

Приведите какой-то пример...

– Например, развитость церковной дипломатии. Она сложилась из внешнеполитических интересов советского правительства в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период, когда СССР буквально разделял сферы влияния с США. Православная церковь была легализована, состоялись выборы патриарха, церковь стала выполнять дипломатические функции в интересах государства, постепенно сформировался круг профессиональных церковных дипломатов. Тенденция была весьма значимой и сильной, она сохраняет своё влияние и сегодня. А изучение истоков этой институциональной формы деятельности православной церкви 1943–1964 годов значимо для всей новейшей истории Православия. Ведь от успехов публичной церковной миссии зависело и внутрицерковное – государство разрешало и субсидировало те сферы и институты церковной миссии, которые использовало в своих интересах. Вот как раз сейчас завершил изучение материалов Совета министров СССР, ведавшего подготовкой советских церковных делегаций, – в печати несколько работ по этой теме.

Другой характерный пример, как раз вне политического контекста, – это роль мирян (верующих) в управлении Церкви. ХХ век был эпохой тотальной эмансипации, модернизации общественного сознания. Это коснулось и Православной Церкви в России: вначале – через «церковную революцию» 1917 года, затем – через советское подчинение церковного управления сообществам верующих, «двадцаток». Изучение этой тенденции, её проявлений существенно меняет и дополняет наши знания и представления об эпохе.

Для широкой аудитории

Могут ли полученные результаты изменить общественное восприятие церковной истории?

– Это задача профессиональных историков, моя профессиональная задача. Очень симпатично, что РНФ, как никакой другой фонд, уделяет внимание как раз популяризации результатов исследований. Они остаются не «вещью в себе» – сам фонд прилагает массу усилий для того, чтобы широко опубличить результаты поддержанных исследований, побуждает к этому грантополучателей. Это новый тренд в развитии отечественной науки, который как раз и поможет исследованиям менять общественное восприятие. На практике каждый автор, во-первых, стремится писать понятнее, во-вторых, выбирает площадки, которые позволяют донести полученный результат до широкого круга заинтересованных. Например, в рамках своего проекта мы запланировали проведение лектория «История современного Православия. Церковь и верующие в новейшей истории России» на площадке лектория храма Воскресения Словущего и креативного пространства «Штаб» в Смоленске. Теперь этот план отсрочен из-за возникшей эпидситуации, но, надеюсь, всё ещё состоится. Подобные практики, надо сказать, ещё недостаточно широко используются исследователями, но позволяют сделать полученные результаты понятными даже широкой аудитории. Этому помогают и современные интеллектуальные образовательные платформы, «ПостНаука» например, и многие подобные проекты.

Без стереотипов

Можно ли уже подвести какие-то промежуточные итоги вашей работы?

– Проект двухлетний, и, конечно, до финальных итогов ещё далеко. В первый год мы исследовали то, что называется точками бифуркации в истории Православия и нашего общества, – это революции 1917 года и вызванные колоссальные изменения в церковной жизни, с ними связанные. Сам 1917 год представляет собой несколько эпох в истории Церкви: принятие нового вероисповедного законодательства, «церковная революция» весны 1917 года, небывалые церковные форумы – открытие Поместного Собора и восстановление патриаршества. Всё это породило колоссальные изменения, системно описываемые, рубрицируемые. Конечно, в год юбилея Великой Победы нельзя было не обратить внимание на судьбы Церкви в годы войны и после её завершения. Здесь был разработан ряд сюжетов по истории церковной дипломатии, вскрыта и системно изучена проблема послевоенного поколения церковной иерархии и священства – динамика этой эпохи также была революционной. Наконец, конец 50-х – 60-е годы у нас описываются предельно обобщённо – через понятие «хрущёвские гонения», они потребовали специального изучения.

Есть ли место истории региона в проекте?

– Проект предполагает всё же национальную, общегосударственную рамку, но широко использует кейс-метод. Вот в рамках его применения вполне продуктивно изучаются кейсы Смоленской, Московской и ряда других епархий в том или ином контексте. На мой взгляд, кейс-метод очень значим: исследование реалий даже отдельного прихода или монастыря порой переворачивает стереотипное представление. Ну, скажем, необычно встретить примеры глубокого уважения советских исполнительных структур к монастырским центрам в такую репрессивную эпоху, как начало 1930-х годов, а кейс Новодевичьего монастыря Ленинграда как раз фиксирует такое положение дел, и его принятие в расчёт очень значимо для понимания эпохи.

Повлияла ли нынешняя эпидемиологическая обстановка на реализацию проекта и как?

– На основной ход исследования, пожалуй, нет, хотя сейчас чувствуется, что и редколлегии многих журналов держат паузу, и, конечно, возник вынужденный перерыв в архивной работе – сборе источников из-за невозможности выездов и командировок. Последнюю удалось организовать в конце февраля. В первом цикле пришлось отказаться и от возможности зарубежных командировок, многие конференции перенесены на неопределённый срок. Поэтому, конечно, влияние на реализацию проекта есть, и серьёзное. Но ко всему можно адаптироваться, что и пытаемся сделать.

Материал подготовлен при грантовой поддержке фонда «Православная инициатива».

Фото: из личного архива Максима КАИЛЯ

Анастасия Разумная

Поиск новых решений
Стартовала акция Смоленской епархии #ПесняВеликойПобеды

Новости партнеров