Михаил Бехтерев: Без художественной программы театр мёртв

Приближающийся сентябрь для Смоленского государственного академического драматического театра имени А.С. Грибоедова – месяц мастер-классов, фестивалей и гастролей. В числе самых главных событий – гастроли Государственного академического Малого театра России, а также юбилейный «Смоленский ковчег», который уже в десятый раз будет проходить практически на всех сценических площадках нашего города. Наряду с хорошо знакомыми смолянам театральными коллективами из Владимира, Рязани, Минска и Орла, а также смоленскими театрами в этом году в «Ковчеге» впервые примут участие Восточно-Казахстанский областной театр драмы и оперетты из Усть-Каменогорска, Донской театр драмы и комедии имени В.Ф. Комиссаржевской из Новочеркасска Ростовской области, Санкт-Петербургский Реальный театр, а также Русский духовный театр «Глас» из Москвы. А на неделю раньше, с 11 по 13 сентября, на сцене театра драмы состоится молодёжный фестиваль театральных школ «Грибоедов.Фест».

С разговора об этом студенческом театральном форуме и началась наша встреча с Михаилом БЕХТЕРЕВЫМ, который уже второй год является творческим лидером главного театра региона, а в этом году назначен также его директором.

Грибоедов.Фест

– Студенческий фестиваль проводится в год, когда Смоленск объявлен Молодёжной столицей России. Это будет разовое мероприятие?

– Пока трудно сказать. Статус Молодёжной столицы, разумеется, сыграл определяющую роль. Можно было бы, конечно, и на региональном уровне провести такой фестиваль, собрать любительские коллективы, благо в одном Смоленске их не счесть, причём некоторые весьма любопытны. Но я подумал: если делать, надо делать хорошо. Поэтому решено провести международный фестиваль театральных школ под названием «Грибоедов.Фест». По аналогии с прошлогодней театральной лабораторией «Грибоедов.Лаб», когда в честь юбилея А.С. Грибоедова в Смоленск съехались молодые выпускники режиссёрского факультета ГИТИСа со своими проектами постановки комедий разных авторов. К слову, одна из участниц – режиссёр Ксения Горяинова – в предстоящем творческом сезоне поставит у нас в театре «Смерть Тарелкина» по пьесе А.В. Сухово-Кобылина.

На молодёжный фестиваль приглашены студенты Белорусской академии театра; кроме того, со своим курсом в ГИТИСе приедет Лика Рулла, которая в 90-е годы служила в Смоленском драматическом театре. Третий участник – актёрский курс Смоленского института искусств, набранный в прошлом году при поддержке ГИТИСа для Смоленского драматического театра, руководителем которого являюсь я, а педагогом по актёрскому мастерству – доцент ГИТИСа Анатолий Ахреев. Посмотрим, что из этого получится.

– В конце 80-х в Смоленске три года подряд проходил фестиваль выпускных курсов тогдашних театральных вузов СССР «Авансцена». В самом первом, в 1988 году, участвовали студенты «Табакерки» во главе с Олегом Павловичем Табаковым. Помню, это был настоящий праздник для города в те довольно безрадостные годы. Благодаря «Авансцене» в труппе театра драмы в 1991 году появился курс Екатеринбургского театрального института, с которым было связано немало творческих достижений. «Грибоедов. Фест», если он приживётся, будет проходить в тот же год, что и «Смоленский ковчег»?

– Думаю, нет. В этом году просто так совпало. Сентябрь 2026 года чуть ли не весь состоит из громких театральных событий. Фестиваль театральных школ, о котором мы только что говорили. Далее в сентябре ожидаются гастроли Государственного академического Малого театра России. Спектаклем «Женитьба» Н.В. Гоголя Малый театр будет открывать «Смоленский ковчег». А ещё до гастролей Малого состоится совместная трёхдневная осенняя театральная школа ГИТИСа (курс профессора, народного артиста России Николая Лазарева) и нашего курса в СГИИ.

Театр – это целостный организм

– Михаил Валерьевич, вы уже два года служите в Смоленском драматическом театре. Когда вы приняли предложение возглавить этот коллектив, у вас были какие-то определённые планы, связанные со Смоленском?

– До своего приезда я практически ничего не знал о смоленском театре. Да и среди специалистов, надо признать, – а к нам не так давно приезжал Павел Руднев, ведущий театровед и один из крупнейших исследователей современного театрального процесса в России, – Смоленский драматический театр в последние годы не особо известен.

Что-то мне стало понятно после знакомства с труппой. Было сложно, но я увидел, что здесь есть почва, есть люди, которые любят театр, есть творческий энтузиазм.

А планы… Знаете, сейчас очень изменился тип режиссёра. Вот Марк Захаров писал, что режиссёр – это суперпрофессия, что режиссёр должен быть и тем, и этим… И понимаешь, что он имеет в виду главного режиссёра, художественного руководителя театра, который занимается театром в целом, как Станиславский, Немирович-Данченко, Вахтангов, Мейерхольд, Таиров и многие-многие другие после них.

Сегодня ситуация другая. Сегодня молодые люди с режиссёрским дипломом превратились в «странствующих» постановщиков. Выходя с режиссёрского факультета, молодой человек стремится как можно больше ездить, ставить. Прежде всего чтобы удовлетворить свои творческие амбиции, а также чтобы его заметили критики. Делается это подсознательно или преднамеренно, не в том суть. Ракурс направлен именно на это. Вместо того чтобы, как, скажем, в советское время, окончив институт, выпускник шёл работать в театр, где сначала был очередным режиссёром, потом мог стать главным. Сегодня эта система нарушена, разбалансирована. И налицо кризис театральных руководителей… В Москве, даже в Москве, не могут найти художественного руководителя! Сколько таких примеров! Под началом одного человека два, а то и три театра…

Побыв в таком состоянии десять лет после окончания ГИТИСа (я преподавал на кафедре режиссуры, а также ездил на постановку в разные города), я в какой-то момент остро ощутил, что всё это не соответствует моему пониманию профессии.

Началось, наверное, с того, что я стал задумываться, нужен ли спектакль, который я ставлю, вот этому конкретному театру, будет ли у него зритель? Впервые эта мысль посетила меня в Русском театре в Фергане, куда я был приглашён на постановку вместо другого режиссёра. Мне рассказали, что этот режиссёр требовал, чтобы на сцене обязательно был белый рояль, а у них во всём городе не было ни одного белого рояля. Слушая эту историю, я задумался, как же непросто здесь живётся театру: русскоязычная диаспора в Фергане небольшая, значит, нужно поставить не только спектакль, который нравился бы мне самому, а такой, на который зрители будут ходить именно в этом городе…

Словом, когда поступило предложение поехать в Смоленск в качестве худрука, я решил: надо попробовать. Мне захотелось заниматься театром в целом: репертуаром, артистами, их проблемами. Ведь театр – это целостный организм. И то, что встречает зрителя в фойе, так же важно, как и спектакль, который он увидит на сцене! Хочется сделать театр по примеру многих региональных театров, когда на постановку приезжают разные режиссёры, но всё подчиняется общему направлению, общей концепции.

Подбор репертуара – как высшая математика

– А само слово «Смоленск» не вызывало у вас вдохновения?

– Город очень мне понравился! Красивый, он находится между двух столиц.

К тому же здесь есть возможность заниматься театром. Я и по артистам это вижу. Нет такого напряжения, как, скажем, в Москве, когда во время репетиции артисту вдруг звонит какой-нибудь кастинг-директор, и ему срочно надо выбежать, поговорить о съёмках и тому подобном. Греческому режиссёру Василиосу Самуркасу, который ставил у нас «Электру», так понравилось в Смоленске, что, поставив уже после нас «Лягушек» Аристофана у Сергея Безрукова – кстати, этот спектакль выиграл премию газеты «Московский комсомолец», – он снова приехал к нам в театр просто передохнуть. Настолько измучился в Москве за время работы. Ему там на неделю вперёд надо было дать расписание и чётко всё рассчитать, потому что у артистов съёмки. А здесь все его любят, и во время работы над «Электрой», если в два часа ночи ему вдруг приходило в голову новое решение спектакля, назавтра его понимали и прощали.

Наверное, ещё и это мне нравится. Культурный город. Много не только интеллигентных и образованных, но и просто хороших людей, с которыми приятно иметь дело, сотрудничать.

– Спасибо вам за такие слова! Но репертуар на сегодняшний день довольно пёстрый, случайный. Какая-то концепция, кроме образовательной, что, бесспорно, правильно и очень важно, пока не очень прослеживается. А ведь у Смоленска такая богатая и драматическая история!

– Мы только что выпустили «Гусарскую балладу» … Если же говорить о репертуаре, формирование репертуара в нашем театре, когда зал на 950 мест, задача сложная. Для меня это как высшая математика! Недавно я был в цирке на проспекте Вернадского в Москве. Это самый большой цирк в Европе, между прочим. Так вот у нас в театре расстояние от последнего ряда до сцены такое же, как в этом цирке. Только там на арене львы, слоны и акробаты! Что должен сделать актёр, чтобы увлечь зрителя, сидящего в последнем ряду? И чтобы было не просто интересно, а интересно большому количеству людей…

– Да, это проблема! Но такой большой зал тоже ведь нужен городу!

– Кто спорит, конечно, нужен. Но есть ведь ещё и понятие успеха конкретного творческого коллектива. Театр неотделим от успеха! У нас академический театр, к тому же он носит имя Александра Сергеевича Грибоедова! Понятно, что нужен такой репертуар, который будет соответствовать и статусу театра, и великому имени.

Знаю немало очень хороших режиссёров в Москве, которые ставят замечательные спектакли. И там, в Москве, они имеют большой успех. В Смоленске же, где население немногим более 300 тысяч, их спектакли можно будет показать один раз, может быть, два. Здесь критерий не только профессиональный, но и будет зал заполнен или нет.

Когда я приглашал на постановку Самуркаса, то отдавал себе отчёт, что «Электра» Еврипида – это история не на тысячу человек. Одновременно я понимал, что это привлечёт внимание к нашему театру, что Павел Руднев приедет…

Конечно, мы ищем выход. Для некоторых спектаклей мы придумали формат 300–350 мест. С нового сезона – а мы это уже опробовали с Петровским деревенским театром – будут спектакли камерного формата на 150 зрителей, которые размещаются прямо на сцене.

Разумеется, в репертуаре должны быть спектакли кассовые, массовые, красивые, сейчас у нас это «Остров сокровищ», «Гусарская баллада». Они идут с аншлагом, люди на них ходят. Но когда мы говорим о таких спектаклях, как «Мой бедный Марат», «Электра», «Старший сын» – для них необходим масштаб драматического театра, то есть 300–350 мест. У нас есть малая сцена на 70 мест, где также можно достаточно смело экспериментировать. Но всё должно быть в рамках художественной программы. Без этого театр мёртв.

– А «Анна Каренина»?

– «Анна Каренина» посвящается 200-летнему юбилею Л.Н. Толстого. Театр выиграл грант. Работаем с главным художником нашего театра – заслуженным художником России Светланой Архиповой. Для нашей труппы это колоссальный творческий вызов. Ищем современный театральный язык, который сделает эту историю близкой и понятной каждому.

– Михаил Валерьевич, такой большой театр требует огромных материальных вложений, чтобы осуществить всё задуманное…

– Да, конечно. Хотелось бы отметить очень большое внимание к театру со стороны министра культуры Смоленской области Михаила Ивушина и со стороны заместителя председателя правительства Анастасии Гапеевой. Для них очень важно, чтобы главный театр региона соответствовал своему статусу, равно как и статусу одного из старейших театров страны. Должен сказать, что чувствую определённый кредит доверия, ощущаю поддержку губернатора Смоленской области Василия Анохина. На 2028 год запланирована реконструкция театрального фойе, сцены. На это выиграны федеральные деньги. Сейчас мы ремонтируем оркестровую яму, что очень важно для гастролей Большого театра и Мариинки. Будут и наши спектакли с участием оркестра.

– Про оркестр хочется особо сказать. В 90-е годы, когда главным режиссёром театра был Пётр Дмитриевич Шумейко, у них с Виктором Павловичем Дубровским, основателем Смоленского русского народного оркестра, была мечта поставить на сцене театра музыкальный спектакль из смоленской истории с участием живого оркестра. Осуществить это не удалось: в 1994 году скоропостижно скончался маэстро, а спустя ещё несколько лет не стало и Петра Дмитриевича. Так что «Гусарскую балладу» лично я воспринимаю как реализацию той давней замечательной идеи. И вам как творческому лидеру театра, и Игорю Александровичу Каждану огромная за это благодарность.

Светлана Романенко
Фото: предоставлено театром