«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»
Культура

«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»

11 сентября 2012 года в 15:33
1762

Уже 23 года Оксана Свистун пишет плакаты для кинотеатра «Октябрь». За это время она перерисовала тысячи афиш, но уходить из профессии не собирается. «Я последний из могикан в Смоленске, но это моё. Отсюда меня только вынесут, сама не уйду», – отшучивается художница.

В кинотеатре мы застали Оксану Анатольевну за работой. Она как раз заканчивала плакат к фильму «Неудержимые-2». Мастерская маленькая, тёмная. Немолодая художница в очках склонилась над деревянным щитом и тщательно обводила чёрной краской буквы.

– Надо, чтобы поярче было, чтобы издалека можно было прочесть, – объясняет она. – Напечатанный плакат, который нам прислали, не очень хороший. Да и название так себе – длинное уж очень. Разве что актёров подобрали: Сталлоне, Шварценеггер, Стетхем, Лундгрен. Я вот всё удивляюсь: как это они все вместе собрались? Они же не любят друг друга!

– А к каким фильмам любите афиши рисовать?

– Экшены, блокбастеры, мультики, – не задумываясь, отвечает она. – Там можно работать яркими красками. Есть простор для фантазии. Что хочешь, то и делай. А мелодрамы и комедии – это так, ни о чём.

Рекламные щиты Оксана Свистун рисует уже почти 23 года каждый день, кроме выходных, с десяти утра до шести вечера. В 26 лет она, архитектор по образованию и портретист по призванию, уволилась из проектной организации и взяла в руки кисть, чтобы «писать рекламу».

– Работа архитектора меня особо не интересовала, хотелось заниматься творчеством, – признаётся Оксана Анатольевна. – После Харьковского института хотели по распределению отправить в Казахстан. Как говорят, на свете есть три дыры, и одна из них – Мары. Это небольшой военный городок. Но я наотрез отказалась. Мне рассказали, что там девушек воруют. А я тогда молоденькая была, 21 год всего. Потом в поисках работы помоталась по Союзу. Но в конце концов в 1985-м вернулась в Смоленск. Устроилась в НИИ «Днепродор», где проработала пять лет архитектором. Потом надоело. Задания давали какие-то бестолковые: крючочки, балки рисовать. Я и подумала: зачем мне всё это надо? Уволилась.

Писать рекламу

Мастерская художницы от потолка до пола завешена плакатами – своими и чужими. Говорит, выкинуть жалко – это же история. Некоторые из них когда-то даже вывозили за рубеж, выставляли на кинофестивалях. А теперь они, никому не нужные и забытые, как и фильмы, которые они рекламировали, пылятся по углам.

– До меня здесь восемь художников работали, но надол¬го задержался только один. А так всё студентики после институтов приходили, – рассказывает Оксана Свистун. – По-быстрому что-нибудь наляпают и убегают.

А по-быстрому – нельзя. С деревянного щита сначала нужно смыть предыдущий слой. Жёсткая экономия заставляет использовать один и тот же щит много-много раз. Некоторым уже больше двадцати лет. Новых – всего три. Затем поверхность нужно загрунтовать и дать просохнуть. И только потом – «писать рекламу».

– Раньше на написание одной афиши уходила пара суток, – вспоминает Оксана Анатольевна. – Бывало, и ночевала здесь. Со временем пришёл опыт. Личный рекорд у меня – 15 минут. Как сейчас помню, прибегает ко мне подруга в мастерскую и чуть не плача говорит: «Выручай, у меня через 15 минут роспись, свидетельницы нет. Не распишут!» А я даже не начинала работу. Беру кисти в две руки и говорю: подожди меня на улице. Пятнадцать минут, бац-бац – и готово. Фильм не помню, какой был, комедия вроде бы.

Лица с афиш

С технологической точки зрения производство советской рекламы больше походило на поговорку «слепи из ничего конфетку». Плакатную гуашь доставали с боем. А её ещё нужно было смешать с костным клеем, чтобы краски под дождём и снегом не растеклись.

– А он воню-ю-чий... Весь театр был в амброзии, – смеётся Оксана Анатольевна. – Бывало, наварю, после того как вечерний сеанс закончится. За ночь выветривалось.

Дефицит красок нередко приводил к курьёзам. Особенно когда нужно было лица на афишах рисовать, точнее, срисовывать с присылаемых открыток. «Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то. Одну, вторую краску смешала – вроде на человека стала похожа».

Таких историй у художницы немало. Вспоминает она с удовольствием. Особенно то, как когда-то её «Октябрь» собирал аншлаги на громкие кинопремьеры. А их за 23 года было немало. Когда показывали «Калигулу», очередь в кассу выстраивалась аж до трамвайной остановки. Крутили неделю, и каждый день зал битком набивался. Здесь же впервые в Смоленске показывали фильмы, ставшие легендами совет¬ского кинематографа: «Берегись автомобиля», «Поднятая целина», «Стряпуха», «Неуловимые мстители», «Война и мир», «Анна Каренина»… В нулевые всё изменилось.

– Раньше у нас было право первого показа, – с грустью в голосе говорит Оксана Свистун. – Но это раньше. Всё меняется. Но я всё равно не уйду отсюда. Я прекрасно понимаю, что я последний из могикан в Смоленске. Больше в нашем городе, да и в стране, наверное, рекламу никто не пишет. Зарплата мизерная. Но это моё, понимаете? У меня здесь сын вырос, пока я афиши рисовала. И меня отсюда если только вынесут. Сама ни за что не уйду!

«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»


«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»


«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»


«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»


«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»


«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»


«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»


«Рисую Ким Бессинджер и понимаю – кубизм какой-то…»

Николай Коншин, первый красный генерал
Смоляне запустят в небо огненные фонарики

Rambler's Top100